Ушедшие в бессмертие

[врез]Как и было обещано, мы вновь на берегу Казачьей бухты. Когда от 35-й батареи спускаешься к обрыву, то кажется, будто здесь кончается земля, а впереди - только море до плюс-бесконечности. Слева внизу - популярный пляж в уютной бухточке, называемой Голубой. Вода на отмелях действительно ярко-голубая: смотришь на неё с высоты в хорошую погоду, и кажется - очутился в раю! Но жёсткая ирония жизни любит смешивать рай и ад в одном флаконе: шестьдесят с лишним лет назад у этих обрывов и правда кончалась земля, а ещё жизнь, и вера.

Для многих десятков тысяч защитников города Великая Отечественная война завершилась здесь в первых числах июля 1942-го. Жуткая трагедия второй обороны Севастополя только сейчас становится достоянием общества. Советским детям не рассказывали в школе, как гибли тысячами люди, оставшиеся без еды, воды, и, главное, оружия. Не писали тогда в газетах, как отсутствующую воду здесь больше чем на неделю заменили запасы шампанского и виноматериалов - для людей, автомобилей, пулемётов. А потом стало вовсе жутко: прижатым к берегу, безоружным, раненым, измотанным, голодным людям, чтобы спастись от жажды, порой приходилось пить даже воду морскую.

Превосходящие в 2 раза силы противника, существенное преимущество в технике, серьёзная блокада с моря не только кораблями, но и мощнейшей авиацией - противопоставить нам было просто нечего. И воевать нечем: в период июньских боёв 42-го поставки боеприпасов в заблокированный Севастополь постепенно сокращались, пока не упали практически до нуля. Потому, несмотря на массовый героизм воинов, гибнувших тысячами, враг прорвал оборону, и наши войска отошли на Гераклейский полуостров, а затем почти до самой 35-й батареи. Люди ждали спасения с моря, именно с этих берегов и ближайших окрестностей многие тысячи воспалённых, усталых глаз без сна и отдыха всматривались в морскую даль, чтобы увидеть идущие на выручку корабли эскадры. Надежда на эвакуацию давала силы сражаться до последнего патрона, последнего дыхания: мол, продержимся ещё день, а ночью придут корабли и заберут нас. Но эскадра не пришла. Если говорить сухим военным языком, в условиях жёсткой морской блокады массовая эвакуация войск стала практически невозможной, да и, откровенно говоря, заранее высшее руководство не думало об эвакуации, а командование Севастопольского оборонительного района и Приморской армии, доверяя высшим эшелонам, выполняло приказ об обороне Севастополя до последней возможности.

И только в последние дни июня 1942 г., когда стало очевидно, что город удержать не удастся, адмирал Ф.С. Октябрьский, командовавший Севастопольским оборонительным районом, запросил у Ставки согласия эвакуировать высший командный состав и руководство города. Такое согласие было получено. Поэтому 30-го июня в казематы 35-й батареи собрали весь комсостав - от командиров и комиссаров полков и выше, всего порядка 2000 человек. После этого шага оставшиеся без руководства сражающиеся части были окончательно дезорганизованы.

На памятнике, установленном на крыше батареи, кроме лаконичного посвящения героям 35-й есть и надпись, гласящая, что в этих казематах в последние дни обороны работал штаб Севастопольского оборонительного района. На деле, основной работой руководителей СОР в эти часы, скорее всего, было ожидание - говорят, пили трофейный коньяк и обсуждали ситуацию. Октябрьский думал, кого оставить вместо себя: сначала предполагал генерала И.Е. Петрова, но затем, учтя мнение Военного совета, решил поручить руководство командиру 109-й дивизии, коменданту 1-го сектора обороны генералу П.Г. Новикову. В ночь на 1-е июля самолётами и 2-мя подводными лодками было эвакуировано руководство СОР, Приморской армии, некоторые партийные руководители города и немного раненых. За собравшимися на 35-й батарее командирами и комиссарами Октябрьский обещал прислать в следующую ночь тральщики и сторожевые катера - всего 14 единиц. Из них дошли только восемь катеров и два тральщика. К тому времени в районе 35-й батареи собрались тысячи людей, многие были ранены, все обессилены голодом, жаждой, жарой и бессонницей. Последнее, что поддерживало силы, - заветное слово "эскадра" , но надежда на спасение таяла на глазах, вместе с самолётами, увозящими высшие чины, и редкими катерами, прорывавшимися сквозь огонь вражеской блокады. Напряжение росло, только веру сменяло не отчаяние, а отчаянное желание выжить.

На временный рейдовый причал, построенный в Голубой бухте, были вынесены раненые для первоочередной погрузки. Причал охранял особый отряд автоматчиков, но, увидев подходящий к берегу катер, неуправляемая вооружённая толпа смяла охрану, стрелявшую сначала в воздух, а затем и на поражение. Людской поток хлынул на причал, раненых и первые ряды бегущих столкнули в воду, сзади напирали, впереди всё больше народу набивалось в маленький катер. Судёнышко опасно накренилось и сразу же отошло от причала. И вдруг, под тяжестью толпы, проломился один пролёт пирса. В жуткой давке сложно было выплыть даже здоровым людям, что говорить о раненых. После этой трагедии катера стали подходить прямо к берегу или камням, облепленным людьми - организованной посадки не вышло. Затем несколько ночей приходили катера и подводные лодки, им сигналили фонарями с суши, но они в основном подбирали тех, кто сам к ним подплывал, так как немцы вели интенсивный огонь.

Бесстрастная история называет такие цифры: всего катерами и подводными лодками с 30 июня по июль вывезли 1349 человек командного состава, 1489 человек рядового состава и 99 раненых. Остальные 79 тысяч, из которых около 37 тысяч были ранены, остались на берегу Казачьей бухты. Впрочем, общие потери последних дней обороны никакому учёту не поддаются, многие (сотни? тысячи?) погибли при попытках прорваться в горы или были ранены и умерли позже в плену. Героическая оборона Севастополя, по официальным данным, продолжалась 250 дней и закончилась 3 июля, но фактически она длилась на 9 дней дольше и завершилась 12 июля, когда немцы заняли все помещения 35-й. Потом ещё пятеро суток сопротивлялись им небольшие группы защитников героической батареи, выстрелы которой были последними в обороне города. А бухта с голубой водой стала дорогой в бессмертие для многих сотен советских воинов. Их имён мы не знаем. Но их подвиг - больше, чем подвиг, им довелось пройти сквозь ад при жизни, чтобы у нас была своя земля с привкусом рая, за каждый её клочок наши деды боролись до последнего вздоха, последнего патрона и последней надежды.

[подпись]Анна Шмелева

[автор]Благодарим за помощь в подготовке материала руководителя исторического клуба "Парус" Анатолия Петровича Котова.

Добавить страницу в «Избранное»

16 queries. 0.148 seconds. Powered by WordPress